Индустриальная Нарва и Кохтла-Ярве — это, пожалуй, самая неожиданная Эстония. Здесь пейзаж создавался не столько природой, сколько человеком, сланцем, шахтами и энергетикой.
В Нарве промышленность начинается ещё до города: за его пределами вырастают гигантские энергетические комплексы — Балтийская и Эстонская электростанции, десятилетиями работавшие на местном горючем сланце. Рядом остались огромные золоотвалы и странные бирюзово-голубые озёра. Это не природные водоёмы, а золоотстойники: при сжигании сланца образуется огромное количество минеральной золы, которую исторически транспортировали водой. Из-за состава сланцевой золы вода здесь обладает сильной щёлочностью.
На этом фоне Нарва выглядит почти фантастически: трубы электростанций, промышленные дороги, старые рабочие кварталы, Нарвское водохранилище — и всё это рядом с совершенно обычной эстонской природой. Особенно странно проезжать здесь на автомобиле, которому самому уже больше тридцати пяти лет. Chevrolet Caprice Classic в таком пейзаже оказался почти историческим персонажем: большой американский автомобиль конца индустриальной эпохи среди гигантских сооружений другой индустриальной эпохи.
Дальше — Кохтла-Ярве, город, который буквально вырос из сланца. Ещё в 1916 году российские инженеры начали серьёзно исследовать эстонский кукерсит, а в 1920-е годы здесь уже формировалась полноценная промышленность. В 1924 году заработал завод по производству сланцевого масла, вокруг которого начал расти рабочий посёлок. Позднее советская индустриализация превратила весь район в огромный горнодобывающий и химический комплекс.
Проезжая через Нарву и Кохтла-Ярве на старом Caprice, особенно хорошо ощущаешь масштаб времени. Машина 1990 года сама принадлежит эпохе, когда советская промышленная система только начинала исчезать, а эти места уже несколько десятилетий жили на энергии сланца. Получается своеобразное путешествие сразу через несколько эпох — имперскую, эстонскую, советскую и постсоветскую.
И, пожалуй, именно поэтому индустриальный Восток Эстонии интереснее рассматривать не как «мрачный промышленный край», а как огромный живой музей энергетики: здесь видно, откуда бралась энергия, как ради неё меняли ландшафт, строили города и создавали целую культуру труда — и как теперь этот пейзаж постепенно становится частью уже другой Эстонии.
